Об угрожающем приходе северной ледовитой смерти возвещает умильно-сказочный языческий эмбиент Лихолесья.

Лихолесье:

Композиторский уровень новосибирского проекта растёт от альбома к альбому, будто на дрожжах, и очень скоро, уже в ближайшем обозримом будущем, Лихолесье можно будет воспринимать серьёзно. Ну, или почти серьёзно. Примерно как тюремные альбомы господина Викернеса, ранние опусы Mortiis или камерно-средневековые сочинения братьев Риддиков из The Soil Bleeds Back.

Визитная карточка Лихолесья - лапотно-сермяжный фольклорный душок, пронизывающий нарочито народные гармонии, сыгранные на синтезаторе. Автор проекта по имени Север заменяет собственной персоной целый фольклорный ансамбль, старательно перебирая синтетические гусли, дудя в синтетическую дудку, свистя в синтетическую свирельку, бряцая синтетическим цимбалками и бухая синтетическим барабаном.

За вольготно-раскатистыми мелодиями Лихолесья прячутся подсознательно усвоенные в детстве расхожие мотивы, чьё авторство молва приписывает русскому народу. Разве что из савки да гришки, делавших дуду, Север выковывает былинных богатырей, а из чахлой во-поле-берёзоньки - мировое древо под стать Иггдрасилю. Языческой патетики Лихолесья хватит с лихвой на красиво отрисованный патриотический мультик про Вещего Олега или Илью Муромца.

Если повезёт - то даже на пасторальную сцену из научно-популярного фильма про быт древних вятичей или радимичей. Без какой бы то ни было смысловой поддержки псевдофольклорные наигрыши Лихолесья превращаются в пшик - недоделанные клавишные минуса для какого-нибудь металлического сочинения на славянскую тематику. Вместе с тем нельзя не отметить, что обе композиции не лишены ни логики, ни определённого толка. Во всяком случае, они расположены на своих местах: предваряя основную часть альбома и заключая её - и не более того.

МОР:

Обозначить сферу деятельности MOP представлялось задачей непростой ещё в 90-е годы, времена "Лесоморья". Тогда нерасторопным рецензентам ещё дозволялось твердить для отписки "pagan metal", изыскивая раз от разу разнообразные оговорки. Теперь, когда, спустя десятилетие молчания, МОР окончательно шагнул в широкий формат, затёртыми ярлыками не отмахнёшься. Грандиозный опус 'кольский крест', раздробленный, словно снарядом, на четыре неравных части, продолжает гнуть линию, заложенную на полноформатнике "Земля и кровь".

МОР истолковывает чёрный металл в расширительном смысле, смешивая его с прогрессивными вливаниями родственных стилей тяжмета. Все четыре части "креста" - собственно 'кольский крест', 'воронья мгла', 'ледяной отец' и 'безрассвет' - выдержаны в единой, досконально соблюдённой эстетике, в которой "боевые" гитарные фрагменты, тягучие солирующие переходы, чеканный речитатив и созерцательные тексты бесшовно состыкуются в единую монументальную картину. Этакое панно, достойное того, чтобы украсить дворцовую стену.

Более мягкий, по сравнению с "Землёй и кровью", микс амортизировал пламенную риторику, зато подчеркнул тональное богатство музыки, её симбиоз с северной природой, и придал больше важности лирическим образам. Скоростные перепады, яростная барабанная канонада и возрастающая интенсивность мелодических рисунков и гармонических фигураций доводят слушателя до окончательного исступления, поднимая его в высокопарное поднебесье. Спасительный занавес падает очень и очень вовремя: долго такой накал страстей не выдержать никому: ни по ту, ни по эту сторону колонок.

Stielas Storhett:

На двух композициях, отданных на откуп Stielas Storhett, Damien T.G. развернул без малого двадцать минут меланхоличного серого металла, сочетающего трансцендентальность Burzum с природной близостью Drudkh. Лаконичный мелодизм северного азимута, характерный для проекта ранее, окреп, оперился и расправил крылья. Монотонные риффы с ощущением пространства и обширные соло-запилы из смежных жанров создают искомое отстранённо-тоскливое настроение, столь характерное для так называемого "депрессивного блэк-металла". Кроме того, Damien T.G. нащупал более подходящее для своей музыки звучание - тонкое и пронзительное, подчёркивающее меланхолический склад характера её автора и приснопамятную суровость заполярной природы.

Создатель Stielas Storhett вырос на полторы головы как мелодист - пара продолжительных композиций со сложной и небанальной структурой тому пример - и именно это обстоятельство подчёркивает слабину вокального сопровождения. Впрочем, сей недостаток не является какой-то крамолой. Что бы там ни брюзжали ортодоксальные приверженцы культа, основным носителем содержания в чёрном металле является музыка. Именно она, а не мало связанные друг с другом строчки про торжество зла, литании Сатане и элегические зарисовки создают специфическое расположение духа, называемое для краткости black metal.

Свои асы вокала, использующие собственный голос как отдельный инструмент, зачаровывающий слушателя своим звучанием, есть и на чёрной сцене, однако Stielas Storhett с его гнусавым сипом к ним не относится. Проект, как и большинство соратников по жанру, ориентирован на закольцованные риффы, скорбные переборы и монотонный ударный перестук - проверенные приёмы, гарантированно порождающие протяжные, унылые и безрадостные фантазии.

На этой печальной ноте костлявая красотка удаляется в свои северные чертоги под всё те же клавишные зарисовки Лихолесья, уместно лишённые на сей раз своего неизменного славянского колорита.